Война крылатых людей [Война крылатых людей. Сатанинские игры. Звездный торговец. Люди ветра. Право первородства. Повелитель тысячи солнц.] - Пол Андерсон

Махавани покраснел.

— Вы хотите сказать, сэр, что ваша треклятая Лига имеет наглость брать на себя функции правительства?

— Не совсем так, — промурлыкал Вайахо. — Никакому правительству не удалось бы добиться столь многого. — Он рывком поднял с сиденья свое длинное тело. — Прошу прощения, но нас с сударыней Белдэниэл ждут неотложные дела.

В саду на Земле Николас ван Рийн оторвался от экрана — только что промелькнули последние кадры видеофильма, привезенного недавней экспедицией на Сатану. Он вкрадчиво улыбнулся глядевшим на него с других, меньших экранов человеческим и нечеловеческим лицам, принадлежавшим могущественнейшим промышленникам галактики.

— Ладно, друзья, — сказал он, — как вы видите, у  меня есть все основания требовать себе монополии на разработку этих богатств. Но поскольку я всего лишь бедный старичок, которому только и нужно, что нежиться на солнышке да попивать вечерами сингапурский слинг, да поторговывать сахаром, пряностями и прочими вкусными вещами, меня эти сатанинские сокровища не прельщают. Я не собираюсь сам связываться с этой чудесной планетой, где деньги валяются прямо под ногами. Нет-нет, и не просите. Но я был бы рад продать вам особые права… естественно, договорившись сначала о дележе прибылей. Скажем, процентов тридцать-сорок… Заметьте, многого я себе не прошу. Вы как будто хотите возразить?

Выйдя на орбиту Луны, «Бедолага» начал набирать скорость. Фолкейн долго глядел в кормовой экран.

— Что за девушка! — пробормотал он.

— Кто, Вероника? — спросила Чи.

— Да. Такую поискать. — Фолкейн раскурил трубку. — И чего ради нас снова куда-то несет? Не понимаю.

— Хочешь, объясню, — предложила Чи. — Еще пару дней той жизни, которую ты там вел, и ты бы лопнул. — Она взмахнула хвостом. — А мне стало скучно. Так славно снова оказаться на воле!

— И очиститься, — добавил Эдзел.

— И правда, — согласился Фолкейн. — Я пошутил. Звучит довольно высокопарно, но ведь мы на самом деле принадлежим космосу.

Включив привод механических рук, смонтированных именно ради этого, Тупица швырнул на стол колоду карт и пригоршню покерных фишек.

— В таком случае, капитан, — сказал он, — следуя предложенной вами программе на ближайшие часы, рекомендую вам заняться делом. Ваша очередь сдавать.

Звездный торговец

«„Великий век мира начинается вновь“. Так было раньше, так будет и впредь. Циклы развития человека имеют свою периодичность. Они не более и не менее удивительны, чем годичные циклы планет. Именно потому, что сегодня мы странствуем среди звезд, нам ближе европейцы, открывшие Америку, или греки, колонизовавшие Средиземное море, чем наши предки несколько поколений назад. Мы тоже открыватели, пионеры, миссионеры, торговцы, создатели эпосов и саг, но мы же наследуем и их недостатки: жадность, грубость, равнодушие к будущему, нетерпимость, часто открытый бандитизм. Такова история развития общества в моменты его подъема. И однако в прошлом нет аналогичных периодов развития. Наша цивилизация, не классическая и не западная, распространялась до крайних пределов пространства, при этом она встречалась со множеством нечеловеческих рас, и, к лучшему или худшему, ее пути непредсказуемо изменились. Мы живем в мире, который не мог себе вообразить ни один рожденный на Земле человек. Он мог бы, например, увидеть аналогию между Политехнической Лигой и торговыми гильдиями средневековой Европы. Однако более внимательное рассмотрение покажет нечто совершенно новое, происходящее, несомненно, от понятий прошлого Земли, но измененной благодаря скрещиванию с другими расами. Мы не можем предсказать, чем это кончится. Мы не знаем, куда идем. Большинство из нас об этом и не заботится. Ибо для нас достаточно того, что мы в пути».

Лe Мателот.

Капитан Бохадур Торранс воспринял новость, как подобает Мастеру Ложи в Объединенном Братстве Космонавтов. Он выслушал ее, задав лишь несколько дополнительных вопросов, и в конце сказал спокойно:

— Хорошо, Ямамура. Пожалуйста, продолжайте следить за этим. Я подумаю, что можно сделать.

Но когда дежурный инженер покинул его каюту — новость была из числа тех, что не передают по интеркому, — он сделал большой глоток виски, сел и уставился на пустой экран. Он совершал далекие путешествия, много видел и был хорошо вознагражден. Однако, несмотря на свою быструю карьеру и сложный жизненный путь, он был еще достаточно молод, чтобы почувствовать могильный холод, услышав свой сметный приговор.

На экране виднелось такое множество холодных и острых звезд, что только астроном мог бы распознать отдельные из них.

Торранс разглядывал Млечный Путь, пока не нашел Полярную звезду. Следовательно, Белгалла лежит на каком-то удалении в этом направлении. Он, конечно, не мог разглядеть солнце типа Ж на таком расстоянии: без мощных оптических инструментов, гораздо более мощных, чем были на борту «Гебы», это было невозможно. Но он чувствовал некоторое утешение от сознания того, что его взгляд был направлен в сторону ближайшей базы Лиги (дома, корабли, люди, уютно устроившиеся в зеленой долине Фейн) в этой почти неисследованной области нашего галактического рукава. Тем более, что он не надеялся приземлиться там вновь.

Корабль несся в четырехмерном пространстве со скоростью, намного превышающей скорость света, и тем не менее слишком медленной, чтобы спасти его. Что ж… обязанность капитана в первую очередь думать о других. Торранс вздохнул и встал. Он потратил некоторое время, осматривая свою внешность: моральное состояние всегда важно, тем более теперь. Обычному серому корабельному мундиру он предпочел полную форму: синий китель, белую фуражку и брюки с золотым шнуром. Как житель планеты Рамамунджан, на голове он носил тюрбан, заколотый пряжкой с эмблемой Политехнической Лиги: корабль и солнечный луч. По коридору он прошел к каюте владельца. Держа поднос, оттуда выходил стюард. По знаку Торранса он оставил дверь открытой. Капитан вошел и поклонился, щелкнув каблуками:

— Прошу прощения за вторжение, сэр, — сказал он. — Можно поговорить с вами? Весьма срочно.

Развалившийся в кресле Николас ван Рийн поднял двухлитровую пивную кружку, только что принесенную ему. Пил он так смачно, что несколько его подбородков тряслись под густой эспаньолкой, а шум, производимый им, разносился по всей каюте от стола, заваленного бумагами, до драгоценного бразильского гобелена на противоположной стене. Что-то похожее на Моцарта лилось из магнитофона.

Совсем рядом с ним, на кушетке, свернулась Джерри Кофсед, светлоглазая, светловолосая, казавшаяся чуть ли не в три раза меньше этого гиганта. Примерный семьянин, хоть и давно не был дома, Торранс заставил себя смотреть только в сторону торговца.